Щеки его были чисто выбриты, губы полные и чувственные. Опущенная нижняя челюсть открывала зубы в табачных пятнах. Словно насмехаясь над смертью, на носу у него с гротескной элегантностью красовалось изящное пенсне. Тонкая золотая цепочка изгибалась на обнаженной груди. Ноги были вытянуты параллельно друг другу, руки лежали вдоль тела, пальцы их были слегка согнуты естественным образом. Лорд Питер приподнял одну руку трупа и, слегка нахмурясь, взглянул на ее кисть.

— А он щеголь, ваш гость, верно? — пробормотал он. — «Пармская фиалка» и маникюр. — Он снова наклонился и просунул руку под голову трупа. Пенсне соскользнуло и звякнуло о ванну. Этот звук нанес решающий удар по расшатанным нервам мистера Типпса.

— Извините меня, — пробормотал он, — но это зрелище вызывает у меня головокружение. Я, кажется, сейчас потеряю сознание.

Он выскользнул из ванной, и, едва за ним закрылась дверь, лорд Питер, быстро и осторожно приподняв тело, перевернул его и осмотрел, наклонив голову вбок, с видом покойного Джозефа Чемберлена, одобряющего редкую орхидею. Сэр Чемберлен тоже имел привычку носить монокль. Затем, положив голову себе на предплечье, лорд Питер достал серебряную спичечницу, которая оказалась замаскированным карманным фонариком, к посветил в открытый рот трупа. Затем, озабоченно бормоча что-то себе под нос, он положил тело, взял таинственное пенсне, повертел в руках, посмотрел сквозь его стекла. Потом, стараясь не оставить никаких следов своего вмешательства, дабы не злить раздражительного инспектора Сагга, он водрузил пенсне на нос мертвеца и привел тело в его первоначальное положение, после чего вернулся к окну и, высунувшись наружу, пошарил по сторонам своей тростью, которую он зачем-то захватил с собой. Не обнаружив ничего существенного, он прекратил свои исследования, закрыл окно и присоединился к мистеру Типпсу, ожидавшему его в коридоре.